Предположений высказывалось много, но, в основном, спорщики склонялись к мысли, что музыка этого марша — всё же немецкая, причём чуть ли не XVIII в. Это суждение подкреплялось тем, что Юлий Хайт, которого традиционно считали автором музыки советского варианта, бравурных маршей никогда не писал; все его композиции были танго или фокстроты — музыка совершенно иной направленности, которую исполнял незабвенный Пётр Лещенко.

Я решил установить истину. Шеллаковых пластинок (шеллак — вид пластмассы, из которой изготавливались все пластинки на 78 оборотов в минуту) с записью немецкого варианта, конечно же, ни у кого не было. Единственными записями немецкого марша, имевшими хождение в интернете, (на тот момент) были фрагменты радиопередач Севы Новгородцева (1991 г.) и фрагмент фонограммы фильма Лени Рифеншталь (Leni Riefenstahl) «Триумф воли» („Triumph des Willens“, 1935 г.), хронометраж 14:58—15:43. Не были известны ни точное название немецкого варианта, ни год, когда он прозвучал впервые, ни автор текста.

Поиски я начал в Германии, а именно с Бундесархива в г. Кобленце. Ответ не заставил себя долго ждать: «У нас ничего нет, попробуйте обратиться в Военно-музыкальный институт в Потсдаме». Там я и познакомился с доктором Питером Поппом, директором этого института, который в течение четырёх месяцев координировал мою переписку с германскими архивами, музеями, организациями и частными лицами. Результатов, увы, не было. (Вероятно, имеется в виду Бюро военно-исторических исследований Бундесвера — Militärgeschichtliche Forschungsamt (MGFA). Доктор Попп в 1998—2004 гг. был научным сотрудником этого учреждения — Historikeroffizier (HistOffz), в частности, в 2001 г. — начальником отделения «Образование, информация, специальные исследования» („Ausbildung, Information, Fachstudien“ AIF III (Anfragen)). — ред.)

Однако, в августе 2002 г. доктор Попп посоветовал мне послать запрос в Музей и институт кинематографии во Франкфурте, что я и сделал. Ответ пришёл, как всегда, отрицательный, но с рекомендацией обратиться в Государственный радиоархив, находящийся в том же городе. Не имея, впрочем, уже больше никакой надежды, я направил официальный запрос и в Радиоархив, присовокупив записи обоих маршей — немецкого и советского. И вот 12 сентября 2002 г. я получил из Радиоархива факс на шести листах. Руководитель отдела коллекций и информации Йорг Вирхови любезно сообщил мне следующее:

• Оригинальное название искомого немецкого марша — „Das Berliner Jungarbeierlied“ („Herbei zum Kampf, ihr Knechte der Maschinen…“). Это так называемая «боевая песня» отрядов SA.
• Год: приблизительно 1926, именнотогда её начали исполнять впервые.
• В грамзаписи она вышла на фирме Industrieton в виде своеобразного попурри вместе с другой песней — „Wir sind das Heer vom Hakenkreutz…“. Слова — Kleo Pleyer (1922), музыка — Albert Gottlieb Methfessel („Stimmt an mit hellem, hohem Klang“, 1811).

Приложением Йорг прислал копии нескольких страниц из книги „Lieder in Politik und Nationalsozialismus“ (Gottfried Niedhart, George Broderick (Hrsg.), Frankfurt am Main, 1999, ISBN 3-631-33611-X).
В частности, он указал на статью „Der Kampflied der SA“, которую написали George Broderick и Andre Klein, а именно на главу III — „SA und Reichsarbeitdienst“, стр. 83—84.
Привожу цитату из этой статьи:

„Neben den NS-Kontrafakturen von Arbeitsliedern hat die SA auch weiterhin neue Kamplieder entwickelt, die zum Teil vom Arbeitsliedguf beeinfluss wurden. Zu solehen Liedern gehoren die folgenden. ‘Das Berliner Jungarbeiterlied’ (‘Herbei zum Kampf, ihr Knechte der Maschinen’, um 1926).
Nach Bajer hat sichdieses Liedaus dem Lied der roten Luftflotte entwickelt, dessen Kehrreim mit den Worten endet ‘Drum höher und höher und höher, wie steigen trotz Hass und Hohn. Ein jeder Propeller singt surrend: Wir schützen die Sowjetunion’“.

«В SA возникли новые „рабочие“ песни, одна из них — „Das Berliner Jungarbeiterlied“. Байер пишет (здесь ссылка на статью Ганса Байера „Lieder unschen Geschichte“ в журнале „Die Musik“, номер XXXV/9, июнь 1939 г.), что нет сомнений в том, что за её основу был взят марш ВВС Красной Армии, с припевом, который заканчивается следующими словами: „Так выше, и выше, и выше мы поднимаемся, несмотря на ненависть и презрение. Каждый пропеллер гудит: мы защищаем Советский Союз!“».

Итак, Ганс Байер, музыковед, исследователь и современник этого марша, в своей статье в журнале „Die Musik“ в июне 1939 г. сообщил, что он не смог найти немецких авторов, и пришёл к выводу, что немцы действительно заимствовали мелодию советского «Авиамарша», и даже процитировал (в переводе) четыре строки припева.

По данным немецкого Рундфункархива, данная фонограмма является единственной, выпущенной в грамзаписи. К сожалению, фирма Industrieton ни года выпуска, ни имён исполнителей на пластинке не указала. Рассматриваемый нами марш „Das Berliner Jungarbeiterlied“ на этой пластинке исполнен слитно с песней „Wir sind das Heer vom Hakenkreutz“, причём из первого произведения взят только первый куплет и припев, а из второго — первые четыре строки.

Таким образом, текст, звучащий в публикуемой записи, выглядит так:

Итак, всё, что можно было сделать, сделано. Истина, кажется, установлена. К радости тех, кто всегда считал, что «Авиамарш» — это наша песня, и к глубокому разочарованию тех, кто надеялся, что приоритет за немцами.
Das Berliner Jungarbeiterlied  •  1:37, моно (1,6 МБ). Запись 1934 г.

MP3, 128 Kбит/с, 16 бит, 44 100 Гц. Запись с тиражной грампластинки (78 об./мин.). Сведений об авторе текста нет. Исп. оркестр Карла Войчаха и хор берлинского отряда SA № 33 Ганса Майковски. Автор аранжировки — Франц Степани.

Существует, однако, ещё одна немецкая запись на мотив «Авиамарша», сделанная в 1930 г. в Берлине в сопровождении фортепиано — „Rote Flieger“ („Roter Luftfloten March“). Её текст — фактически подстрочный перевод русскоязычного оригинала. Данная версия была в ходу у германских коммунистов.